КУНЯЕВ ОГОНЬ МЕРЦАЮЩИЙ В СОСУДЕ СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

About the author admin. Маленький куличок вылетел прямо под ноги на тропинку, растопырил хвост, обнажив белый веер оперенья, заверещал и пополз в кусты вереска, словно не умеющий. Читая их, я невольно вспомнил размышления Блока о поздней поэзии Пушкина: Делегаты, сидевшие возле меня, зашептались: Так что деваться ему было некуда. Пожалуй что, ни у кого из русских поэтов судьба личная и посмертная судьба творчества не были столь темны, загадочны и противоречивы, как у него. Облака над морем сияют особым сияньем — розовым, колеблющимся, видимо, от воздушных потоков, что исходят с морского лона

Добавил: Mezizshura
Размер: 55.70 Mb
Скачали: 83648
Формат: ZIP архив

Крутой обрыв зарос мелким березняком, глянцевым брусничником, белым ягелем. Под обрывом порожистая река, разделенная на два рукава продолговатым зеленым островом. Остров окаймлен золотой лентой желтых кувшинок, недавно взошедших из черной воды. Две тяжелые шумящие струи огибают остров, мерццающий и катятся дальше на север — к Белому морю. Высоко надо мной кружит коршун. Он, наверное, видит море.

Облака над морем сияют особым сияньем — розовым, колеблющимся, видимо, от воздушных потоков, что исходят с морского лона Я сижу на обрыве не в силах сдвинуться с места, одурманенный запахом трав, набирающих сочную плоть березовых почек, уже исторгнувших из себя бусинки горьковатого клея, Иван-чая, буйно взошедшего на старых кострищах Южный ветер слизывает с кунякв склонов, где шумят ручьи, последние языки снега, тяжелые шмели гудят над бледно-розовыми цветами толокнянки, кукушки, захмелев от круглосуточного сияния, кричат, не умолкая ни днем ни ночью.

Маленький куличок вылетел прямо под ноги на тропинку, растопырил хвост, обнажив белый веер оперенья, заверещал и пополз в кусты вереска, словно не умеющий. Я понял, что ы, умирая от страха, жертвует собой, подошел к трухлявому пню, из-под которого вспорхнула пичуга, и увидел во мху четыре зеленоватых яичка в коричневую крапинку Лодка колышется на воде. Опуститься на колени и неожиданно для самого себя ткнуться лбом, лицом, губами в жесткую траву, в замуравелую тропинку, в песчаную почву.

В ноздри ударяет кислый дух оттаявшего земного чрева, палого листа, привядшей хвои. Тяжелая белая рыба выкидывается из черной воды и грузно плюхается обратно в ледяную струю. Когда линяет пестрый дятел, И лось рога на скид отпятил, Я шел по Куняес горам. Плескали лососи в потоках, И меткой лапою с наскока Ловила выдра лососят. Был яр, одушевлен закат, Когда безвестный перевал Передо мной китом взыграл.

Прибоем пихт и пеной кедров Кипели плоскогорий недра, И ветер, как крыло орла, Студил мне грудь и жар чела — Николай Клюев, сын необозримого русского Севера А Мегра шумит, унося в Белое море черную, настоянную на болотных травах воду, и слышится в ее шуме неизбежное, вечное, жестокое: От жизни не убежишь.

А неподалеку на угоре всегда можно было разыскать заброшенные погосты: Предки Николая Клюева огоонь Заонежья из вытегорских лесов, спасая веру и волю, два столетия двигались по реке на северо-восток, расчищали навины, рубили избы, жили одно-два поколения, а потом, гонимые властью и гнусом, снимались с обжитого места, шли дальше на север, пока не вышли к морю, где обосновались уже навсегда. Деревня в устье само собой стала называться так же, потому что в крови прадедов, тронувшихся в путь еще в петровское мррцающий, жила память о том, что в олонецкой земле осталась река и деревня, окрещенная этим угрофинским словом.

Вспомним хотя бы, что наш современник поэт Сергей Орлов родился в деревне Мегра, которая стояла на берегу Белого озера, а потом, когда строили Беломоро-Балтийский канал, ушла под воду. Мой путь лежал в поморскую деревню с древним именем, а вокруг цвела, шумела, наливалась вешними соками стихия, взрастившая когда-то поэзию Николая Клюева.

Мать Клюева, Прасковья Дмитриевна, была талантливой сказительницей и плачеей. Первые стихи Клюева появились в печати в году. За участие в мерццающий волнениях огонл поэт в году был заключен в Вытегорскую, а позже в Петрозаводскую тюрьму. Одновременно с революционной деятельностью в эти годы Клюев увлекался жизнью крестьянских, старообрядческих общин русского Севера, враждовавших с царской бюрократией и официальной религией. В году Николай Клюев познакомился с Есениным, их дружба-вражда продолжалась до самой есенинской смерти.

  САЛИКОВ АНДРЕЙ ЖАНДАРМ САМИЗДАТ СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Октябрьскую революцию Николай Клюев встретил восторженно. Весной года поэт вступает в партию большевиков. С года Клюев жил в Ленинграде, часто навещая огоь Олонецкую губернию. В эти годы он, по словам В. В начале года он был сослан в село Колпашево Нарымского края, какое-то время жил в Томске, потом снова куряев Нарыме.

На трибуну вышел низкорослый коренастый человек мепцающий седой шапкой вьющихся волос. Делегаты, сидевшие возле меня, зашептались: А это значит — рушатся вековые устои, исчезает та многовековая почва, на которой ммерцающий вся наша национальная культура: Деревня — материнское лоно, где зарождается и складывается наш сосудк характер Драматизм русской жизни заключался в том, что всплытие и погружение — два противоположных действия, произошли в крайне сжатые исторические сроки и в сущности явились как бы одним действием.

Мир крестьянской жизни образованная дворянская Россия, отделенная от народа петровскими реформами, открыла для себя слишком огонт, можно сказать, пользуясь мерками и масштабами истории, вчера.

Свежие комментарии

Гений Пушкина догадывался о многом, что касалось народной жизни, но подлинное знание этой великой культуры пришло уже после. Сказки, песни, былины, загадки, притчи, апокрифы в своей совокупности есть наша античность, ггонь силу исторических обстоятельств слишком долго неизвестная образованному слою общества. Сто с лишним лет тому назад, как бы провидя грядущие судьбы русской народной культуры, ее верный ратоборец Иван Сергеевич Аксаков писал: Старый исторический склад народной жизни рушится и задвигается целыми слоями новизны еще видоизменяющейся, еще не окрепшей и не устоявшейся.

Все еще бродит, ищет, чает, ничто не сложилось, не осело, ничто не прочно, живется день за день. Такая эпоха брожения, эпоха переходная, вообще неблагоприятна ни для спокойного труда мысли, ни для кунев авторского созидания, но она еще гибельнее для художественного народного творчества — так как самый быт художника-творца, самый быт народа, — он-то и в переделе Таков роковой, но неминуемый ход вещей, вероятно, только временный, ведущий нас к новой поре исторической жизни.

Во многом предсказание Аксакова сбылось. Материк крестьянской жизни, внезапно обнаруженный, не до конца изученный, через несколько десятилетий вдруг снова стал погружаться в бездонные хляби истории, но, перед тем как исчезнуть, он вскормил несколько больших талантов, среди которых был и Николай Клюев. В его творчестве сошлись все особенности крестьянского искусства — цельность и ограниченность, насыщенность творческой волей и догматизм, прозрения и предрассудки, многовековая устойчивая традиция и политическая наивность, антибуржуазность и антигосударственность, социальная утопия и трудовая огонл, язычество и христианство, единство с природой кнуяев религиозно-художественное понимание быта Словом, многое из того, что Ленин сказал о Толстом, можно отнести и к поэзии Клюева.

Пожалуй что, ни у кого из русских поэтов судьба мерцаюющий и посмертная судьба творчества не были столь темны, загадочны и противоречивы, как у.

Таинственны были его жизнь и его смерть, во многом еще не понятой остается его поэзия. Оценки, данные ему современниками, пристрастны и односторонни. Бескин — о творчестве Клычкова и Клюева, г. Даже по этим нескольким суждениям можно видеть, какое сложное наследство оставил Клюев своим современникам и потомкам.

Наследство, беспристрастная оценка которого становится возможной лишь в наше время. Крепкостенная лиственная изба — единственное спасение и пристанище в угрюмом, нелегком для жизни северном краю, где метели метут полгода, где дожди шумят по неделям, где снежные заряды ложатся на зеленую траву еще в середине июня. Я немало побродил по этим местам, по берегам Мезени и Мегры, по Беломорскому Северу.

Даже сейчас там жить много труднее, чем где-нибудь на Рязанщине или в Подмосковье, а во времена Клюева что и говорить И в этих условиях человек конечно же гораздо глубже, чем его среднерусский соотечественник, научился ценить тепло очага, печное чело, крепкие стены отчего дома, и неудивительно, что чувство это стало сродни религиозному, и с избой на Севере связано куда больше примет, сказаний, пословиц — словом, крупиц духовной жизни, нежели с ее калужской либо воронежской сестрой.

  ПРОШИВКА GOLDEN MEDIA 9060 CRCI HD PVR CLASS СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Культ избы на Севере много глубже и сохранился до клюевских времен лучше чем где бы то ни.

Для Клюева — все чудесное, сосуда, метафизическое рождено на земле и обитает в земных краях меруающий в избе и даже в русской печи. Если Клюев прав, что изба, избяная жизнь, художественный быт русского крестьянина вырастали и строились не хаотично, а по плану, отражающему глубинные и четкие законы мирового порядка, законы космической архитектуры, то он незаурядный мыслитель.

Если же все это — плод его воображения, то он просто большой поэт От кудрявых стружек тянет смолью, Духовит, как улей, белый сруб. Крепкогрудый плотник сьсуде колья, На слова медлителен и скуп. Тепел паз, захватисты кокоры, Крутолоб тесовый шеломок. Будут рябью писаны мрцающий И лудянкой выпестрен конек Крепкогруд строитель-тайновидец, Перед ним щепа, как письмена: Запоет резная пава с крылец, Брызнет ярь с наличника окна. Избяной космос, объединяющий архитектуру, религию, философию, быт в единое целое.

Я постучался и зашел в дом Татьяны Паюсовой. Ее мать, девяностолетняя рослая старуха, совершенно слепая, выпрямив спину, сидела на кровати. Я попросил Паюсову, чтобы она показала мне другой их дом, в котором они когда-то жили, ныне пустующий.

Когда мы уходили, слепая старуха произнесла два слова, не поворачивая головы: Сверху, с повети по лестнице спустился толстый мужчина лет сорока в очках, куняеы мальчишечьим лицом, какое до старости бывает у душевнобольных. Равнодушно посмотрел на нас и, не сказав ни слова, вошел в горницу. Учился, да не выдержал, головой заболел. Вот и воротился к матери, — словно бы виновато и грустно улыбаясь, сказала женщина.

Огонь, мерцающий в сосуде…

Окно намедни выломали туристы, две иконы да крест унесли! Все любовно выточенное, покрашенное в разные цвета — коричневый, голубой, зеленый — мрцающий красками. Настенное зеркало — тоже в самодельной раме с резными виньетками и набалдашниками.

Русская печь по верхней кромке облажена старым отполированным деревом, переходящим в полати. На втором этаже четыре комнаты, в каждой угол с божницей, в божницах тускло сияют иконы — святой Георгий, Никола-угодник, Зосима и Савватий Соловецкие, позеленевшие складни, кресты с эмалью. Все чисто, как в прибранном склепе.

Огонь, мерцающий в сосуде…, Станислав Куняев

На нем учебники, логарифмическая линейка, тетради. Наверное, ему кажется, что он продолжает готовиться к сессии.

У хозяйки, несмотря на годы, лицо красивое, правильное, с большими светлыми глазами, взгляд спокойный и добрый.

Да живут больно. Дочь на Кубани, сын в Сибири, а старший майором служит на границе китайской.

«Огонь, мерцающий в сосуде…» (книга Куняева)

Вот и осталась я на старости лет со слепой матерью да с младшеньким, с глупеньким Вырастил дом людей, а теперь сосаде, отдав все тепло, копившееся в нем целый век, стоит как домовина и долго еще простоит, покинутый людьми. Когда-то в нем жили ее свекор со свекровью и девятью детьми. Промышляли зверя, рыбу, сеяли хлеб, ладили карбасы.

На повети висит десяток полусгнивших тяжелых сетей и неводов с грузами и поплавками, в углу тесанные из камня ручные жернова, которые я едва смог оглнь за рукоятку; заготовленные доски для карбасов, так и непостроенных; набор отполированных рубанков, фуганков, топорищ — металл заржавел, а дерево блестит; старинный ящик из-под чая с этикеткой во всю стенку: Морские канаты, рассохшиеся бочки, банные веники.